Егор Портнов и Кирилл Климов — руководитель Творческого объединения «Подвал» и режиссер фильма «Карнавал». Интервью
Как мы это сделали
Саша Хоровод: А сделали мы это, признаться, достаточно давно, еще в марте. Всё началось, как ни странно, с Андрея Прокина. В своей лаконичной манере он скинул Главреду какую-то ссылку с подписью: «у нас артхаус сняли». Мы, к стыду своему, выучено закатили глаза. Только не артхаус, только не снова. «Уж сколько раз твердили миру» and all that jazz.
А потом перешли по ссылке и посмотрели трейлер короткометражного фильма «Карнавал» режиссера Кирилла Климова. А потом начали копать (ха! расследование провели, не иначе, интернет-разведка) и забрели в «Подвал», творческое объединение Егора Портнова. Решение приняли мгновенно — будем делать интервью, потому что в этих ребятах что-то есть. Оказалось, в них есть гораздо больше.
Весной, судя по всему, звезды над нашей редакцией сошлись таким образом, что притянули к нам исключительно талантливых молодых ребят. Забудьте всё, что я рассказывала вам о зумерах в своих утренних новостях! Они потрясающие — во всяком случае, в Саранске уж точно. И глубина в них есть, и талант, и горячее желание делать дело. Даже не желание, а какая-то естественная потребность.
В этом интервью мы поговорили о молодёжном творческом объединении «Подвал» и о короткометражном фильме «Карнавал». И вот, что хочется сказать, прежде чем вы перейдете к чтению: всё в человеке хорошо, когда он искренне любит свое дело. Я почему-то даже не сомневаюсь, что «Подвал» однажды станет крепким продюсерским центром, к которому потянутся творческие люди со всех городов России, а короткометражка «Карнавал» ляжет ярким дебютом в богатую фильмографию режиссера, который начал снимать просто потому, что может.
Для некоторого удобства: с Егором говорим о творческом объединении «Подвал», с Кириллом — о фильме «Карнавал». Иногда ребята говорят друг с другом.
КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ.
Откуда вы взялись, ребята? С чего все началось?
Егор: Я приехал в Саранск учиться. Сам родом из города Димитровград Ульяновской области — мой творческий путь начался именно оттуда, когда я впервые посетил концерт местной рок-группы. В родном городе очень много музыкантов, огромное комьюнити именно рокеров. В Димитровграде было объединение, которое занималось организацией концертов — UDGR Show или «Андеграунд шоу». Я начал с ними тусить, ходить на концерты, которые они организовывали, общаться с музыкантами. Мне эта движуха очень сильно нравилась, в какой-то момент я даже сам начал выступать вместе с ребятами.
А потом случился 11 класс, и я поступил в МГПУ имени М. Е. Евсевьева в Саранске. Когда переехал, в первую очередь попытался найти что-то знакомое, что-то, в чем можно найти отдушину, какое-то место, где проходят концерты или просто собираются музыканты. Мне посоветовали сходить в Black Fox («Черная Лиса»), я посетил пару концертов, но какого-то комьюнити не заметил. Искал в интернете, общался с людьми — ничего похожего не было. В какой-то момент я решил полностью уйти в исполнительскую деятельность — я играю на бас-гитаре — мы собирались с группой, репетировали, что-то играли. А потом я познакомился с молодежной политикой и всё наконец-то закрутилось.
Что происходило дальше? Как ты попал в эту молодежную среду?
Егор: Достаточно долгий получился путь. Я совершенно случайно попал на обучающую программу Александра Петрова — «Территория грантов», где, собственно, учили писать гранты. А я вообще не понимал, что это такое и не представлял, вокруг чего будет строиться обучение. Мне просто нравилось, что я участвую в мероприятии Саши Петрова. Тогда у меня появилось понимание, что посредством гранта я смогу реализовать проект, который станет отправной точкой для создания своего творческого объединения. Пробовал писать проекты, учился, ездил на форумы. Только с шестой попытки я выиграл грант на создание творческого объединения «Подвал» в Республике Мордовия. Победу отмечали 10 дней и 10 ночей.
Выиграть грант — это одно дело. И совсем другое — его реализовать. С чего ты начал?
Егор: Я начал собирать знакомства — еще не команду, а знакомства — творческих ребят, которые разделяют со мной одни и те же ценности и хотят вписаться в эту творческую движуху. Самые стойкие из них в конечном счете стали частью проекта. А потом мне пришли деньги. И это огромный прикол — быть изначально бедным чуваком и вдруг иметь 430 тысяч рублей на карте. Я был счастлив. Большая часть денег была направлена на закупку музыкального оборудования и других материалов.
В чем суть гранта? Что из себя представляет творческое объединение «Подвал»?
Егор: В проекте я прописал, что развиваю в городе пять направлений творчества: музыка, театр, поэзия, арт и медиа. Объясню, почему именно так: музыка — потому что я сам занимаюсь музыкой; медиа — потому что я фотографирую на мыльницу, это мое хобби; театр — потому что я сам занимался театром целый год; поэзия — я писал стихи; арт — я работал менеджером двух художников в Димитровграде. Отсюда и выбор направлений. В этом заключался проект, но мы всегда ориентируемся на то, чтобы привлекать в комьюнити абсолютно разное творчество.
Если с музыкой понятно — ты наверняка понимал, какое оборудование будет необходимо музыкантам — то, как ты определился со всеми остальными направлениями? Что нужно поэтам, например? Или медийщикам?
Егор: С музыкантами вообще было легко — комбики, микшеры, микрофоны и всё такое прочее. Это было прописано сразу, как только я начал составлять смету. С поэтами было намного сложнее, потому что я вообще не понимал, что им может быть нужно. С театралами тоже возникли трудности — декорации и грим, допустим, а дальше что?
Я посоветовался и мне сказали, что театр можно даже из папье-маше сделать. Тогда я заказал бумагу. Много бумаги а4 — лепи не хочу, и поэтам хватит! Проконсультировался с художниками — мне сразу четко и конкретно прописали всё, что нужно купить. Этими материалами мы в том числе пользуемся, когда организовываем свои мероприятия, а художники там сами со всем этим добром прикалываются. Относительно медийщиков я тоже мало что понимал, поэтому закупил условные держатели для телефонов и подобные штуки, которые могут пригодиться в работе.
Почему «Подвал»?
Егор: Вообще, на эту тему существует множество теорий. Есть версия, что я маньяк, который хочет держать творческих людей в подвале, чтобы формить креативную индустрию. Меня часто спрашивают, почему такое название, а история, на самом деле, очень простая. Когда я участвовал в «Территории грантов», писал свой проект, хотел взять название, которое носило творческое объединение в Димитровграде — UDGR Show.
Эксперты сказали, что название на английском языке вряд ли пройдет, нужно менять на русский. Я написал русскими буквами, понял, что мне не нравится. Решил просто перевести эту фразу на русский язык, насколько хватит фантазии. Перевел — у меня получилось «Подвал». Всё. Кстати, сейчас это название очень положительно играет — оно забавное, многие над ним по-доброму смеются. Это прикольно. Спрашивают, что мы делаем в подвале. Кроме того, такое название легко запоминается — коротко и ассоциативно. У людей будет представление, что это физический подвал и останется на подкорке.
«ПИТЬ, КУРИТЬ И ЗАНИМАТЬСЯ ТВОРЧЕСТВОМ — ЭТО НЕ НАША ИСТОРИЯ»
Какие мероприятия вы уже успели провести?
Егор: Мы запустили проект осенью 2025 года. Первым крупным мероприятием был Творческий воркшоп. Вообще, у меня есть замечательная напарница — Татьяна Калявина — которая помогает мне в плане организации и ведения «Подвала». В качестве спикеров воркшопа мы пригласили представителей «Худсовета», «ночной смены», андеграундных поэтов города, Владу Горькову и руководителя пресс-центра Молодёжки.
Всё получилось прикольно. Поскольку я в этом деле новенький, в процессе старался сразу фиксировать все ошибки, которые мной были допущены, чтобы избежать их в будущих мероприятиях. Оглядываясь, могу сказать, что интенсив прошел неплохо, но, как мне показалось, слишком официально. Я всё-таки позиционировал творческое объединение как нечто более андеграундное и неформальное. Понятное дело, что официальные нотки должны присутствовать в любом случае. Пить, курить и заниматься творчеством — это не наша история, это деструктивно. Но и перебарщивать с официозом тоже не нужно.
В проекте у меня прописан ряд мероприятий, которые я должен провести, но я сразу понял, что не хочу следовать одному календарному плану, я хочу делать больше, поэтому мы с командой начали продумывать собственные мероприятия. Запустили рубрики, в рамках которых, публикуем песни ребят, которые к нам приходят — они только начинают, им нужно пробовать, мы помогаем им с продвижением. Продумываем форматы для других направлений творчества, выкладываем поэзию молодых авторов, проводим собственные ивенты. В целом, отклик я вижу положительный. Формат воркшопа, например, очень понравился людям, потому что это свободное пространство для творчества, где никто не привязан к конкретной площадке, где можно попробовать себя как в рисовании, так и в игре на инструментах и во многом другом.
Меня заинтересовала одна станция, которую вы проводили в рамках воркшопа — блэкаут-поэзия, у вас она называлась black poetry. Что происходило на этой площадке?
Егор: Этот формат мне предложила Таня Калявина — она сама поэтесса и в рамках «Подвала» отвечает за поэтов. Вообще, происходило следующее: из существующих произведений участники выбирали отдельные слова или предложения, а остальное затемняли — таким образом рождалось новое произведение, подчас, имеющее совершенно другой смысл, отличный от оригинала. Я сам не смог поучаствовать, потому что занимался организационными вопросами, но видел, что ребята делают на площадке. Таня принесла свои распечатки, также люди приносили какие-то личные тексты. Черными ручками зачеркивали лишнее и оставляли только то, что считали нужным. В результате получался совершенно новый смысл и новое произведение. Одна девочка рассказывала, какие новые чувства и эмоции в ней вызвало ее любимое произведение, после того как она применила этот способ. Для тех, кто работает с текстом, со словом, площадка просто замечательная. На воркшопе она не самая ажиотажная, наибольшей популярностью пользуются «Музыкальная лавка» и «Креативный творч». К слову, о музыке, у нас в команде есть замечательный человек Лёша Храмов, лидер инди-фолк группы «Нам нельзя» — у него дома, прямо в его комнате, хранится порядка 30 разных музыкальных инструментов и на всех он умеет играть. Он просто фанатик! Я попросил его принести все инструменты, чтобы люди могли их увидеть и попробовать на них сыграть — хотя бы немного научиться. Лёша предложил сделать информационные карточки с описанием каждого инструмента и сам вкидывал просто сумасшедшие истории, от которых я до сих пор в восторге.
ЦЕННОСТИ И СООБЩЕСТВО.
Какая цель? Что вы хотите дать всем этим ребятам, которые к вам приходят?
Егор: В какой-то момент я понял, что мы должны не просто объединить творческих ребят, но стать дистрибьютером, неким проводником для тех, кто только начинает свой путь в творчестве. Имея наши ресурсы, дать возможность выйти в свет тем, чье творчество пока не стало популярным, кто не публикуется, кто не понимает, с чего начать. К нам можно прийти и воплотить в жизнь абсолютно любую идею, пусть даже совершенно сумасшедшую. Ко мне однажды пришел мой товарищ, говорит, слушай, я очень люблю фотографировать асфальт. Мокрый асфальт, сухой асфальт, зимний, летний, разбитый, целый — куча фотографий асфальта, можем замутить выставку? Вообще без вопросов!
В целом, мы за такими идеями и пришли, такие идеи мы и хотим продвигать.
И в один прекрасный день ко мне обратился Кирилл Климов. Мы уже были знакомы, потому что учимся в одном вузе, пересекались на творческих мероприятиях. Он пришел и сказал: «Егор, мы сняли фильм. Чисто теоретически, вы можете устроить показ? В этот момент я понял, что мы делаем правильное, хорошее дело. Я решил, что в лепёшку расшибёмся, но показ сделаем. И сделали! Кириллу было не принципиально, где, а мне хотелось, чтобы свой дебютный фильм автор посмотрел на большом экране, поэтому премьера прошла в кинотеатре «Россия». А потом мы организовали еще один показ — в баре «Раз на раз не приходится».
Давайте рассмотрим следующую ситуацию: человек только закончил школу, поступил в вуз, возможно, переехал к нам из другого города — вся жизнь перевернулась с ног на голову, новых друзей пока не нашлось. Предположим, что никакой идеи у него пока нет, но очень нужно сообщество, к которому он мог бы быть причастным. Может ли такой человек обратиться в «Подвал»?
Егор: Конечно. Вообще, мне кажется, это история про возможности. Когда я начал заниматься молодежной политикой, я понял, что возможностей вокруг очень много, их просто нужно взять. И вокруг меня были такие люди, которые меня к этим возможностям просто подталкивали: «Возьми, чего ты стоишь?» У нашего Творческого объединения тоже есть такая цель — дать возможность. Например, в рамках воркшопа у нас была станция «Креативный творч», где мы рисовали красками на одежде. Честно говоря, это просто моя детская мечта — я всегда хотел как-то разукрасить свои футболки, толстовки, куртки, короче говоря, быть трушным панком. Но возможности не было, да и родители не разрешали. Я подумал, а вдруг кому-то тоже интересно хотя бы попробовать. Я понимал, что люди с ходу не станут портить свои вещи, поэтому отдал им на растерзание свою джинсовку — делайте, что хотите, просто пробуйте краски. Когда процесс пошел, многим понравилось и они начали разукрашивать свою одежду. Мы просто дали маленькую возможность, буквально каплю творчества. И мне бы хотелось пул этих возможностей расширить, чтобы каждый человек, который к нам обращается мог показать что-то свое — фильм, стихи, музыку, серию фотографий асфальта в конце концов!
«КАРНАВАЛ» И ВСЁ, ЧТО С НИМ СВЯЗАНО.
Итак, короткометражный фильм «Карнавал». Это артхаусное кино...
Кирилл: Да, безусловно.
Ты родом из Саранска?
Кирилл: Нет, я приехал из города Кузнецк Пензенской области, потому что поступил в МГПУ имени М. Е. Евсевьева, как и Егор. Мы учимся на разных факультетах, но, действительно, неоднократно пересекались. Я знал, что он занимается такой темой... «нефорской». Поддерживает андеграундных исполнителей и творческие коллективы. Поскольку я тоже недалек от этой истории, подумал, что он сможет мне помочь. И с Таней Калявиной мы часто пересекались, я ей рассказал, что хочу снять фильм. Она сказала: снимай, ты точно сможешь. Вот и снял.
Почему вдруг появилось такое желание? Или это была мечта?
Кирилл: Честно, я не знаю, почему. Как-то раз утром проснулся и понял, что хочу снять фильм. Почему? Я не знаю. Какой фильм? Я тоже не знаю. Где? Я вообще ничего не знаю. На какие деньги? Бюджет фильм, к слову, тыща рублей и две коробки сока. Половина бюджета потрачена на карманный фонарь. Я приехал домой на летние каникулы, некоторое время мне нечего было делать, поэтому я написал сценарий и скинул его своим друзьям. В вузе, на факультете Истории и права, я руковожу театральной студией, у меня там есть некоторые люди, которые обладают некими актерскими навыками — не буду разбрасываться словами и говорить, что у меня целая труппа актеров...
Егор: Он скромничает. Этот сквад — лучшие театралы у нас в МГПУ.
Кирилл: Ну, уж если начали... Мы состоим в вузовской театральной студии. В этом году ездили на фестиваль «Театральное Приволжье» с постановкой «У ковчега в восемь», режиссеры Сергей Самарин и Антон Катков. Возвращаясь к фильму, я совершенно не знаю, почему начал его снимать. Это божественное откровение какое-то. Отправил сценарий своим актерам. Они оценили, мол, фильм крутой, вообще прекрасный, но почему артхаус? «Мы вообще ничего не поняли»... А я говорю, братан, всё начинается с артхауса. Потому что даже если мы накосячим, это будет фишка, а не провал.
Потом прошел дебют первокурсников, я набрал свой актерский состав, и мы вышли на улицы снимать первые кадры — к слову, всё снято на айфон, камеры у нас нет. Забрели на Юго-Запад, в какую-то промзону с помойками. Страшное место. Начали снимать. Я, честно говоря, не понимал, что я снимаю. Нет, разумеется, я знал, как построить кадр — я шортсы смотрел. (смеется). Шортсы тоже громко сказано. Я не представлял, куда лягут эти кадры, что мы с ними будем делать на монтаже. Поснимали, замерзли, покурили и обратно пошли. Немного отходя от темы, мы всё-таки театралы, театр — это сцена, а тут кино снимали. В кино играют на 100%, а в театре — на 110.
Егор: Я надеюсь, вы оставите в интервью эту глубокую цитату.
Кирилл: Она не моя, я ее украл.
По сюжету молодой человек получает письмо от своей тётушки, из которого узнает, что его брату плохо. Герой отправляется в родной город. Город наполнен странностями, тенями, полуночной жутью. Именно там и разворачивается история главного героя. Я очень люблю такие, скажем, разговорные жанры, тем более, когда язык произведения становится героем наравне с другими героями-людьми. На одном из наших «Городских подкастов» вы сказали, что всё происходящее на экране на самом деле сон, хотя в самом фильме это не раскрывается. Я хочу уточнить, действительно ли это кино — лишь сон героя? То есть, ничего не было? Ему всё приснилось?
Кирилл: Мне показалось, легче всего принять всё происходящее, если посчитать эту историю сном. Такой подход я апробировал на своей маме. Я не говорил ей, что снял фильм, она просто увидела афишу. Говорит, это что такое? Ты чего наделал? Я предложил ей воспринимать то, что она увидит на экране, как сон. Мама перезвонила минут через 20 со словами: «Как сон — классно. Но если бы ты этого не упомянул, я бы подумала, что ты курил» (наркотики осуждаем). Поэтому да, я подумал, что лучше воспринимать фильм как сон, как нереальность, сказку — трагичную, театральную.
Фарс пришел к нам из средневековой культуры. Это такая жестокая, жизненная трагикомедия. На премьере фильма была мой дипломный руководитель, она философ и филолог по образованию. На мой взгляд, она идеально объяснила философскую задумку фильма: мы, пройдя через свои детские заблуждения, должны убить в себе детство и перейти во взрослую жизнь. Это идеальная формулировка. А в роли наших заблуждений выступают идолы Френсиса Бэкона — они делят фильм на четыре главы — Идолы рода, Идолы пещеры, Идолы площади, Идолы театра. Вообще, после премьеры мне зрители даже присылали собственные интерпретации увиденного. А потом мы переработали философию фильма и от чего-то глубокого перешли в фарс, в комедию, моментами фильм просто смешной. Мы изначально квнщики, не умеем всё время серьёзно.
Егор: Мне, кстати, тоже приходила обратная связь относительно фильма. В основном это были восторженные отзывы. Кто-то писал, что над фильмом надо подумать, посмотреть дважды, чтобы понять. Был только один негативный комментарий. Негативные комментарии всегда особенно запоминаются, но тут я посмеялся, потому что ребятам не понравился фильм только по той причине, что ехать на показ зимой было долго и холодно.
Кирилл: Это, конечно, да. Косякнули. Ну тоже...не Голливуд.
Егор: Меня это очень повеселило.
Честно говоря, когда я смотрю артхаус или абсурдное кино, я не стараюсь найти в нем какой-то сакральный смысл. Для меня это просто удовольствие — погрузиться в авторский бред (в хорошем смысле слова) и в нем немного пожить. Мне кажется, не нужно позиционировать этот фильм как сон героя — это обесценивает зрительский опыт. Всё происходящее на экране больше напомнило мне некую изнанку города, которая живет по своим законам. В то же время, мне нравится ваш подход в том смысле, что вам безразличны правила «этого мира». Вы не боитесь делать по-своему, не боитесь облажаться, не боитесь игнорировать неписанные правила современной киноиндустрии. «Я вообще не знаю, почему решил снимать кино. Просто подумал, что могу».
Кирилл: Ну да. А кто запретит?
Может быть есть какие-то планы относительно будущих фильмов?
Кирилл: Есть. После первого показа фильма ко мне подошел Антон Кадушкин — представитель кинокомиссии Республики Мордовия. Он сказал: «Прикольно. Я ничего не понял, но ты со мной встреться». Я с ним встретился, дал ему около шести фабул новых полнометражных фильмов. Он сказал, что три из них классные, можно писать. Возможно, когда-нибудь я это сниму. Снимать авторский полный метр — вообще ни разу не прибыльное дело и требует гораздо большей отдачи, нежели короткометражка. Антон сказал, что может помочь всем, чем угодно, кроме денег. У меня есть идея комедийного фильма, над которой я достаточно долго думаю. Возможно, в будущем, она увидит свет.
О чем будет большое кино?
Кирилл: Я так скажу. Любовь. Любовная комедия. Если шарите за Феллини, Тарковский говорил, что он знаменит «любовью к людям». И эта любовь всегда на первом плане. Я хочу попробовать полюбить людей. Именно в своем творчестве. Первый фильм, который я снял, больше вписывается в триеровский мотив. Ларс фон Триер вообще лютый. Какая-то ненависть в нем, отторжение, отвлечение. А я хочу полюбить людей каким-то способом. Может быть даже через их любовь.
Егор: Какой ты эрудированный, чувак.
Кирилл: Ну, какой есть. Книжки читаю. Говорят, речь у меня хорошая (смеется).
Может быть, есть идея пьесы, которую могли бы поставить в одном из наших театров?
Кирилл: Пьеса написана. Называется «Город на грани». Авторы: я и Александр Казеев, исполнивший одну из главных ролей в моем фильме. Я показывал пьесу своему мастеру. Он сказал, что, если ее немного доработать, впоследствии действительно можно продать.
О чем она?
Кирилл: О любви мужчины и женщины в момент нарастания в мире военного конфликта, перед Первой мировой войной, где-то в Балканских странах. Причем мужчину все это время терзает какая-то душевная болезнь — ему мерещатся духи. В процессе повествования он ищет свои чувства к женщине, пытается понять свое отношение к ситуации в Европе и стремится разгадать загадку духов.
Правильно ли я понимаю, что у тебя нет никакого киношного образования?
Кирилл: Нет, конечно! Вы что?
И ты не собираешься его получать?
Кирилл: Если появится возможность, обязательно пойду и получу. Но пока я понимаю, что на хлеб этим не заработаю. Свой вуз я закончил, дальше надо думать на перспективу. Даже если я не получу киношное образование — да и Бог бы с ним. Кристофер Нолан, Квентин Тарантино, Дэвид Финчер, Гай Ричи — у них тоже нет профильного образования. Хотя, я понимаю, что в нашем кинематографе я бы скорее всего не приветствовался. У нас очень важна школа — режиссерская, актерская. У нас всё должно быть по Станиславскому, по Чехову. Опять же, вполне возможно, что я глубоко заблуждаюсь. Но я иногда смотрю интервью важных личностей российского кинематографа — они в большинстве своем говорят, что никогда не будут работать с непрофессиональными актерами, а непрофессиональные режиссеры никогда не смогут снять настоящий фильм. Меня это как-то прибивает.
ПЕРСПЕКТИВЫ.
Где базируется сообщество «Подвал»?
Егор: Пока у нас нет какого-то отдельного помещения. Мы кочевники. В целом, на каких-то партнерских условиях мы получаем помещения для своих мероприятий. Например, так было с кинотеатром «Россия», с Молодежным центром, баром «Раз на раз не приходится» и кафе «С утра попозже». В дальнейшем, конечно, хотелось бы свое собственное пространство. Пока мы больше существуем в интернете, как онлайн-сообщество.
Во что это, по-твоему, должно вырасти?
Кирилл: В мой второй фильм, наверное.
Егор: Я постоянно думаю, куда мне дальше вести «Подвал». В целом, я выполняю ряд мероприятий, потому что они есть в календарном плане, что-то мы дополнительно сочиняем. Но я очень хочу расти дальше. Хочу закрепить творческое объединение, выиграв еще один грант в Росмоле, в дальнейшем собираюсь открыть НКО и выиграть ПФКИ. Потом я пойму, что в плане объединения хорошо закрепился в городе и можно будет придумывать новые ветки развития. Конечно, мне хочется, чтобы «Подвал» стал эпицентром андеграундного творчества не только в Саранске, но и в Республике в целом. На всю Россию не хочу загадывать, а то потом в комментариях скажут, что я воздухан. В Димитровграде я видел очень много людей, который занимаются каким-то андеграундным творчеством, но ведут при этом максимально деструктивный образ жизни — алкоголь, наркотики и всё остальное. И получается так, что даже если человек талантлив в какой-то своей сфере, в результате он либо прекращает заниматься творчеством, либо доводит себя до тюрьмы, либо, в худшем случае, погибает из-за своего образа жизни. Я бы хотел давать возможности и ценности творческим людям, чтобы они могли развиваться в своем направлении без всего этого. Многие со мной не согласятся, но я не считаю, что андеграунд — это когда ты скатываешься на дно жизни и оттуда что-то творишь. Нет.
